О комиксе «Моя история с гитарой»

Куда может привести человека одна гитара?

Этот комикс рассказывает о гитаре и Пэн Цзиньхуэе (Peng Jinhui), основателе KEPMA.

Деревня в Нинсяне, провинция Хунань, первое знакомство с гитарой, работа в музыкальной отрасли, собственная марка — этот путь не был намечен заранее. Это история увлечения, выбора и упорства, а ещё — путь китайской гитарной марки от первой идеи до сегодняшнего дня.

Мы собрали реальные воспоминания и заново рассказали их в рисунках.

Это не полная история компании и не набор правил успеха. Нам хотелось сохранить моменты, определившие жизнь человека: первую связь с гитарой, важные решения, трудности своего дела и взгляд спустя годы на инструмент, марку и пройденный путь.

Всё начинается с одной гитары.

Предисловие
Эти истории — следы моего пути. Какие-то неловкие, какие-то смешные; от некоторых до сих пор не по себе. Но всё это было и привело меня сюда. Я не мудрый ветеран, уже дошедший до цели. Я всё ещё в пути: учусь, ищу, ошибаюсь и меняю курс среди волн. Пусть это будет поддержкой для всех нас, кто идёт за мечтой. В неопределённые времена желаю нам беречь своё увлечение и с долей упрямства двигаться дальше.
Первую гитару мне подарила старшая сестра. Это была Kapok за 190 юаней. Тогда сестра зарабатывала всего 800 юаней в месяц, поэтому подарок был особенно дорог.
Вскоре я один ждал на вокзале Гуанчжоу поезд до Чанши. Незнакомец увидел гитару и предложил меня поучить. Через час разговора 50 юаней, спрятанные в носке, оказались у него в кармане.
Когда сестра примчалась мне на помощь, лицо было залито слезами.
Я смог выдавить лишь одно…
Вы сейчас хотели меня ударить?
Тогда мы слушали музыку и английский на маленьких кассетных плеерах. Однажды вечером я лежал с наушниками на верхней койке, и чья-то рука выдернула их из темноты.
Я решил, что это шутка одноклассника, и махнул рукой. Раздался шлепок, затем плеер с грохотом упал на пол.
Что-то не так! Я дал пощёчину классному руководителю. В испуге и злости я спрыгнул с кровати.
В тот вечер он заставил меня пробежать 30 кругов вокруг спортивной площадки.
Уверенность я чувствовал только тогда, когда учил одноклассников петь.
Старшая школа не была счастливой порой. Она до сих пор мне снится. Из-за плохих оценок я стеснялся поднять глаза перед учителями и девушками, которые мне нравились.
Я шёл следом, пока она не села в автобус и не исчезла вдали. Лишь потом вернулся к велосипеду и поспешил в школу.
На гитару падал утренний свет. Я невольно слез с велосипеда и пошёл за ней. Без чехла были видны золотистая дека и коричневый корпус.
В то утро я мчался на велосипеде в школу и заметил впереди девушку с гитарой за спиной.
Не помню, когда впервые увидел гитару по телевизору. Но первую встречу с настоящей гитарой не забуду.
Любовь к пению я перенял у мамы. Своего плеера не было, и я слушал записи у друзей.
Позже учил песни по плееру брата. Пася коров, пел навстречу ветру: поле было сценой, ветер и стадо — слушателями.
В средней школе я выиграл песенный конкурс с песней «Я китаец».
Не успел насладиться своим звёздным часом, как директор вернул меня с пьедестала на землю.
При всех отчитал за привычку приходить без портфеля и подавать плохой пример. Крутым я побыл меньше трёх секунд.
Поступлю в музыкальный вуз! Стану певцом!
Вступительный экзамен я написал как обычно. То есть не поступил. Пришлось вернуться в деревню и стать настоящим пастушком, каждый день носившим гитару в поле.
Учителя найти не удалось, учился сам. Лишь через год узнал о стандартном строе. Поэтому новичкам советую начинать с преподавателем: бесконечные поиски могут погасить интерес. У меня он, наоборот, только разгорался.
Я пошёл на курсы вокала и гитары возле музыкального вуза. Меня познакомили с академическим вокалистом, чтобы учить эстрадное пение. Через месяц на прослушивании я спел с оперной манерой — и снова не прошёл.
Сестра уже не могла оплачивать дорогие занятия и уговорила отказаться от музыкального вуза. Я принялся готовиться к обычным экзаменам. Гитара молча ждала в углу, оставаясь рядом.
Иногда я пел в барах.
Давал частные уроки гитары…
…и продавал гитары.
Не найдёшь корову — растопчу твою гитару!
Всего-то одна корова!
Хоть как хорошо играй, будешь лишь нищим с большим умением!
Отец был настоящим крестьянином. Он не понимал ни музыки, ни меня. Стоило начать играть, как он звал работать.
Однажды я привёл корову в поле и не удержался от репетиции. Она сорвалась с привязи и пропала.
Отец кричал, что растопчет гитару. К счастью, мама остановила его и спасла инструмент.
Корову нашли через три дня. Гитара тоже едва избежала беды.
В университете я был так занят, что на лекции порой приходилось специально выкраивать время.
Тем летом привёз отцу обувь и сигареты. Он удивился, потом с радостью принял подарок. Скоро знал весь посёлок. Кто разнёс новость, не знаю до сих пор.
Придя с гитарой в немузыкальный вуз, я понял поговорку: когда на горе нет тигра, обезьяна становится царём.
В гитарном клубе нашлись люди, игравшие хуже меня. В отсутствие учителя меня, недоучку, ставили заменять его. Приходилось отчаянно заниматься.
На вечере первокурсников я сыграл «Оливковое дерево» одновременно на гитаре и губной гармошке. Этот небольшой трюк принёс мне первый приз вечера.
Либо председателем, либо даже заместителем не буду!
На втором курсе председатель клуба предложил мне стать следующим заместителем.
Немного бесстыдного торга — и я вырвал себе сразу пост председателя.
Он торжественно передал мне клубную печать. Я словно стал новым главой Братства нищих из романа о боевых искусствах, наследующим легендарные приёмы и посох.
Ждал, что он поделится ещё тайными знаниями. Напрасно: печать оказалась всем наследством.
Из моего набора в клубе было лишь 28 человек. По численности мы были 14-ми среди 17 объединений. Я решил привлечь больше студентов и научить их играть.
Подготовил листовки. Девушки из клуба объясняли преимущества вступления, а я без остановки играл и пел.
Нас стало 220 вместо 28. Мы оказались крупнейшим из 17 университетских объединений.
С этого дня ты заместитель!
Мне досталась одна печать. На взносы купил барабаны и звуковую аппаратуру, остальные инструменты приносили участники. Теперь нужно было где-то всё хранить.
Получить помещение в вузе было трудно. Возле общежития закрылся магазин подарков. Через три дня я повесил свой замок. Так у клуба появились офис и репетиционная.
Одной комнаты на всё не хватало. Я обыскал кампус и нашёл пустую, ключ от которой был у нашего участника. Немедленно назначил его заместителем — в обмен на ключ. Теперь было где проводить собрания и уроки.
Собственные помещения и общие усилия заметно улучшили занятия, мастерство, сплочённость и влияние клуба.
Остальное всё равно свиньям! Ешьте ещё, учитель!
Я учил и молодого раздатчика в столовой. Смышлёный и старательный, он звал меня учителем, просил приходить попозже и накладывал полную миску еды.
Потом услышал, что он увлёкся всерьёз и открыл магазин с уроками и продажей гитар. Теперь играет лучше меня. Это мне пора звать его учителем!
Я преподавал мяснику, таксистам, владельцам ресторанов, врачам и медсёстрам. Но большинство учеников составляли младшие школьники.
Сестра, я ведь учился на механика. Наверное, по характеру не подхожу для продаж. Лучше найду работу по специальности…
Возвращайся работать!
Мотивационный лектор советовал больше читать. Я сразу купил в Гуанчжоу пять книг об успехе в бизнесе. Быстро прочитал и уже вообразил себя предпринимателем.
Был и другой, примитивный способ. Пока коллеги сидели под кондиционером, я таскал товар в душном складе. Записывал характеристики и снимал больше тысячи моделей. Хорошие приберегал своим клиентам, трудные оставлял коллегам. Задатки хитрого торговца уже были.
Интернет-маркетинга не было, продавали по телефону. Мой путунхуа был несовершенным, от волнения я тараторил. Клиенту понравился мой почерк: он предложил присылать рекомендации факсом, отмечать модели и количество и отправлять назад. Так я постепенно находил покупателей.
Не прошло двух недель, как я позвонил сестре с желанием сменить работу. Она оплатила большую часть моей учёбы и велела остаться. Я послушался.
После выпуска отправил единственное резюме одной гитарной компании и ждал. Утром заявка, днём собеседование, на следующий день работа.
Затем написал начальнику длинное письмо, раскритиковав всё, что считал неправильным.
Он прочёл и только улыбнулся.
Ты прав, Пэн!
Лишь позже, вложив в свою фабрику 435 тысяч юаней и оставшись с двумя тысячами оборотных средств, я понял свою прежнюю наивность.
Почему ушёл и начал своё дело? Шучу, что мечта начальника не вмещала мою. На самом деле книги об успехе вскружили голову, хотелось доказать себя. С друзьями и однокурсниками создал торговую компанию: наша марка, стороннее производство, наши продажи.
Партнёры сначала сохранили прежнюю работу и только вложили деньги. Всё делал я: командир без армии.
Каждый день записывал поступления и расходы. Личные и служебные покупки иногда смешивались. Если счёт не сходился, покрывал разницу сам.
Вначале продавали одну-две коробки в день, по десять гитар. Привязывал их к грузовому велосипеду и тележке, толкал на склад в четырёх километрах. На подъёмах наваливался всем своим ростом в 165 сантиметров на руль, чтобы не опрокинуться назад.
Изматывался, но был невероятно счастлив. Оказывается, мечтой действительно можно жить!
Ту партию не вернули, но радости не было. Я хотел делать гитары, которыми можно гордиться, а отправлял товар, в котором сам сомневался. Прежние амбиции казались смешными.
Со стороны не изменить отношение подрядчика к качеству. Решил строить свою фабрику. Четверо из пяти акционеров выступили против. Пришлось надавить главным пакетом: «У меня самая большая доля, я решаю!» Открытие одобрили.
У подрядчика постоянно возникали дефекты. Даже на месте я не мог уследить за всем. У партии на складе побелел лак большими пятнами. Производитель предупредил о возможном несоответствии. Клиенты заплатили и торопили, пришлось отправлять с тяжёлым сердцем.
Молодой человек, заберите и эти три станка за пять тысяч юаней. Пригодятся!
Когда искали фабрику, подвернулся случай: соседний гитарный производитель проигрался и сбежал. За 150 тысяч купили оборудование и незавершённые гитары стоимостью более миллиона. Невероятная удача!
Хозяин советовал взять два заточных станка и компрессор. Зачем они мне? Я уверенным жестом отказался.
Через несколько дней выяснилось, что без них никак. Их уже сдали в металлолом. Новые стоили больше 50 тысяч. Очень дорогой урок.
За месяц до этого другой хозяин закрывшейся фабрики не поверил, что я могу принимать решения. Требовал при нём позвонить «моему начальнику» — мне самому. Я тогда обиделся. Теперь понял: он хорошо разбирался в людях. Я и правда был неопытен.
Я хозяин, я решаю!
Как насчёт 4 апреля, праздника Цинмин?
Не слишком ли несчастливая дата?
Открываться в День дурака? Не хотим выглядеть дураками!
А 1 апреля?
Станки собрали, помещения не нашли. Знакомый предложил бывший лагерь трудового перевоспитания в Фошане. Один корпус аварийный, другой едва пригоден. На улице ливень — внутри тоже дождь.
Условия тяжёлые, но отметить начало хотелось достойно. Главное — выбрать счастливую дату открытия.
В Цинмин, под моросью, мы восторженно запустили длинную цепочку петард. Соседи потом признались: думали, богатая семья приехала на могилы предков. На территории действительно было несколько могил.
Не знаете, что на первом кольце Фошаня мотоциклы запрещены? Давно вам кричим! Нравится гонять?
Не знаю. Только если поеду медленнее, производство встанет…
Фабрика едва открылась, а оборотные деньги уже заканчивались.
Как сегодня, запасать материал на годы не могли. Ежедневно покупал деки, обечайки, накладки и грифы ровно на день. Для скорости сменил грузовой велосипед на подержанный мотоцикл.
Вновь мчался с материалами и смутно услышал сзади сирену и крики.
Из-за шлема и ветра ничего не разобрал. Думал только о фабрике и прибавлял скорость. Полиция приблизилась, резко обогнала и остановила у обочины.
Не прошло и двух месяцев в старом лагере, как пришёл необычайно сильный тайфун.
Здания обрушились. К счастью, никто не пострадал. Я подумал: ни минуты больше здесь, иначе кто-нибудь погибнет. Мы немедленно решили…
За неделю нашли помещение в Хуэйяне. Имущества было немного: три больших грузовика перевезли всё за одно утро.
За 150 юаней заменил разбитое стекло — весь наш «роскошный ремонт». Конкурент, открывшийся тогда же, вложил почти миллион во вход, офисы и машину, а на следующий год закрылся. Мало денег — не всегда плохо: это заставляет считать и тратить на необходимое для выживания.
Ни одна такая гитара не выйдет с фабрики! Сегодня каждый будет топтать их. Пока все не сломаем, никто не уйдёт!
Мне всё равно, сколько лет вы работали в других местах и какие вы мастера! Здесь один стандарт — мой! Кто ещё скажет «и так сойдёт», пусть уходит немедленно!
В тайваньской фабрике восемь-девять лет делал так! Почему здесь вдруг плохо? Нормально же!
В Хуэйяне я практически жил в цехе, но первые гитары оставались проблемными. Многие опытные мастера пришли с крупных тайваньских фабрик поблизости, однако слишком полагались на старые привычки.
«И так сойдёт» звучало как заклятие. Наконец я не выдержал.
Отключил питание, собрал всех и вытащил во двор все 240 гитар, готовых к отправке.
В тот день 240 новых гитар превратились под нашими ногами в щепки.
Топтал так сильно, что ночью поехал в больницу с больной ногой. Утром никто не уволился. Больше «и так сойдёт» не говорили. Качество с того дня изменилось.
Едва договорился с работниками, из-за ежемесячных убытков восстали акционеры. Офис стал сценой абсурдных представлений.
Сложнее всего было с директором фабрики: важный акционер, но без желания работать. Всю ночь репетировал разговор. Наутро хватило двух минут: он уходил, я возвращал вклад частями и должен был занять деньги, чтобы закрыть дыру.
Позже я пришёл к выводу, что, разбираясь в корпоративном праве, мог бы не возвращать вложение и, возможно, потребовать возмещения за его выход. Пришлось заплатить за неполное знание. Жизнь сурово учит смирению.
Как бы это сказать…
Акционер А запер офис, мешая работать.
Акционер Б, выпив, требовал вернуть вклад, угрожая ножом.
Директор, второй крупнейший акционер, постоянно отсутствовал.
Подумаешь, банкротство! Начну заново!
Знаешь, откуда звоню? С крыши! Не дашь в долг — прыгну!
Самым страшным был не день. Работа обезболивала, думать было некогда, засыпал мгновенно. Мучение приходило утром: аренда, коммунальные счета, зарплата, поставщики; гитары не готовы и денег не принесут; акционеры требуют выйти…
Но путь выбрал сам. Надо дойти, хоть на коленях. Перед коллегами снова становился неуязвимым.
Заставлял себя работать на пределе: продавать гитары и занимать деньги. Звонок за звонком, словно так можно удержать небо. Обратился ко всем друзьям и однокурсникам из записной книжки.
Брал любой заём, даже две-три тысячи. Иногда ради нужной суммы даже «угрожал» людям.
Сегодня это называют эмоциональным шантажом. В те дикие годы мы называли это…
Беда! Замотался и забыл сходить в банк!
Шеф, заплатите завтра. Никто вас не осудит!
Я держу слово и не задерживаю зарплату ни на секунду. Тогда и вы держите слово: ни малейшего компромисса в качестве. Договорились?
Пусть обычно вёл себя грубо, с зарплатой был почти одержим: ни секунды задержки.
Сейчас это кажется очевидным. Тогда немало хозяев считали умение задержать зарплату деловой хваткой.
Схватил шлем и помчался в городской банк. За воротами начался ливень. Вдобавок дорога была перекопана.
Отчаиваться некогда. Выжал мокрую одежду, снова сел на мотоцикл и поехал к банку в соседнем городке.
Дождь усиливался. У мотошлема нет дворников. Дороги почти не было видно.
Когда вернулся с деньгами, весь в грязи, промокший и замёрзший, коллеги смотрели ошеломлённо.
Проектировать сейчас нечего? Тогда продавай!
Счетов немного. Закончишь — тоже продавай!
Ты единственный в цехе с высшим образованием. Кто будет продавать, если не ты?
Даже этот известный человек покупает у нас! Не верите? Позвоните и спросите, мошенники ли мы и хороши ли наши гитары!
Гитары сделали. Продать оказалось огромной проблемой. Наша «элитная» команда — четыре продавца, трое без опыта.
Так собрали разношёрстный отряд. В конце года в Хуэйяне сыро и холодно. Мы звонили на открытой крыше, дрожа вместо того, чтобы сидеть в офисе. Это отрезвляло: не продадим — конец.
Среди насмешек несколько любопытных клиентов взяли на пробу одну-две коробки. Среди них был крупный представитель отрасли.
Мы сразу сменили тактику и говорили каждому потенциальному клиенту…
Условия продаж были адски трудными.
Заимствованный авторитет сработал на удивление хорошо. Все 500 гитар быстро продали. Начались повторные заказы.
Новая проблема: из-за денег фабрику рано отправили на каникулы. Остались один шлифовщик и один полировщик. Я повёл продавцов в цех. Только что торговали — уже собираем гитары.
В суматохе собрали больше трёхсот. Каждую я лично проверил перед отправкой. Это был самый хаотичный и один из самых гордых моментов моей жизни.
Друг, твои 12 гитар меня спасли! Продал их и набрал на аренду за прошлый месяц.
Недорогие гитары из ламината
Только что приклеенные пружины отпадали одна за другой.
Деки трескались посередине.
Свежий лак белел большими пятнами.
Шаг назад! Начнём с основ — гитар из ламината!
Ранние каникулы помогли пережить тяжелейший первый год. А после пришёл сюрприз: первые клиенты заказывали снова. Многие не видели прежде ламинированных гитар такого качества.
Похвала вызывала смешанные чувства. Они не знали, что сначала мы свысока смотрели на недорогие гитары из ламината.
Мечтали о престижных гитарах из массива. Реальность отрезвила: технологии и оборудование ещё не созрели.
Даже причины дефектов найти не могли. В Хуэйяне признали: база слаба, а мы торопимся. Наконец договорились…
…делать простые ламинированные гитары по высоким стандартам. Другим хватало «почти», мы доводили каждую деталь. Качество помогло выделиться. Иногда шаг назад позволяет идти вперёд.
Я видел слёзы у шефа…
Ерунда, не может быть!
Говорите о проблемах сейчас, решим вместе! Но в этом месяце — 8 000 гитар. Ни одной меньше!
С 5 000 до 8 000 гитар в месяц. Два месяца срока. Не выполните — сниму с должности!
Шеф, это невозможно. Никто не справится!
Зайдите в бухгалтерию за окончательным расчётом.
За два года в Хуэйяне заказы резко выросли. Маленькая фабрика уже не вмещала наши планы. Переехали в большое новое здание в Дунгуане.
Переехать просто, нарастить выпуск трудно. Глядя на гору заказов, я поставил новому директору ультиматум.
Жёсткое требование. Первый месяц без роста. К середине второго — всего 2 900 гитар. За оставшиеся полмесяца нужны ещё 5 100.
Я собрал всех руководителей.
Сам вышел в цех и вместе с ними разбирал узкие места по одному. Две недели неизменно был на месте. Сколько работали сотрудники, столько оставался и я.
В последние три дня возникла критическая проблема.
С обычной доставкой до 8 000 не успеть. Ждать нельзя! Три дня подряд в четыре утра выезжал за 260 километров к поставщику за 200 комплектами колков, привозил до начала смены.
Наконец, в последний день месяца, последняя гитара сошла с линии, а счётчик показал…
На следующий день устроили большой праздник. Я почти не пью, но позволил себе немного пива. Словно выиграли невозможную битву. Радовался и понимал, как трудно она далась.
PLEK из Германии
HAAS CNC из США
Восемь лет доводили ламинированные гитары, выпуская всего две модели. Бум укулеле не соблазнил. Когда вырос спрос на массив, мы не спешили, а накапливали силы.
В 2015 году решили выйти в высокий сегмент гитар из массива и вложили большие деньги в…
Лучшие станки не заменили ключевых знаний. Без них красивый звук не получался. Искали литературу и заплатили 140 тысяч юаней за перевод большого труда SOMOGYI. Читали несколько раз, но суть всё ещё ускользала.
Не понимаем книгу — спросим автора. С командой разработчиков, целых два человека вместе со мной, отправились в США учиться у самого SOMOGYI.
Мастер щедро делился знаниями. За короткое время помог нам понять ключевые связи в теории гитарного звука.
В 2017 году, вернувшись, представили первую гитару из массива G1. Хотя она стоила вдвое дороже сопоставимых конкурентов, спрос долго превышал предложение. Поездка того стоила.
После технического барьера возник производственный. За три пандемийных года домашние занятия подстегнули спрос. Заказы перегрузили Дунгуань.
Большинство основателей родом из Нинсяна и хотели снова строить дело дома. Решили масштабнее: свыше 30 тысяч квадратных метров земли в Нинсяне, Чанша, и более 50 тысяч квадратных метров современных производственных площадей.
Втрое больше Дунгуаня. На территории появилась огромная скульптура гитары, словно памятник.
Когда всё шло прекрасно, наступила рыночная зима. Скульптура сияла, мечта казалась исполненной. Реальность нас отрезвила.
Мы снова поняли: в бизнесе не бывает вечно ровной дороги. Каждая великая компания должна пережить собственные бури.
Настоящие легенды рождаются из тяжёлых испытаний и мужества продолжать там, где всё кажется потерянным.
Сегодня фабрика на родине — не только память о былых достижениях. Это наша крепость перед новыми трудностями. Рынки идут по кругу, убеждения остаются. Будущее встречаем спокойно: чем серьёзнее выдержанное испытание, тем большего можем достичь.